— Ни хрена себе, как же они его сюда доперли?!
Доставить вертолет в неразобранном виде по дороге практически невозможно. Посадить его на микроскопическую площадку возле дома… Это не то что высший пилотаж, а мистика. Ни один здравомыслящий экипаж за такое просто не возьмется. Вокруг деревья, дома. Обойдя вокруг вертолета, капитан установил, что взлететь машина уже больше никогда не сможет. Оборудование пилотской кабины было выдрано «с мясом», болтались обрывки электрического кабеля, на приборной доске — разбитые циферблаты и указатели приборов. Вместительное брюхо вертушки было переоборудовано под видеосалон, у входного люка на комке жевательной резинки болталось расписание сеансов, написанное на обычном листке в клеточку. От осмотра вертолета у капитана остался осадок грусти, как от посещения старого, заброшенного корабля, некогда гордого и грозного, и теперь заброшенного и забытого. Вздохнув, он зашагал дальше, обогнул заросли туи и наткнулся на картину. Шедевр местной живописи красовался прямо на стене музея. На переднем плане конный варвар целился из лука в прикрывшегося щитом древнегреческого воина с торсом Шварценеггера. На заднем плане конная лава атаковала ощетинившуюся копьями фалангу. Всадник определенно был срисован с полотна Васнецова «Бой славян со скифами». Только в отличие от оригинала сменил копье на лук. Похоже, местный автор был лучше осведомлен о тактике, применявшейся скифами в их войнах с греческими поселенцами. На южной стене скифские вожди вручали персидскому царю Дарию устрашающего вида селедку, околевшую от голода мышь, голубя и пучок стрел.